сердце тянется к сердцу

Categories Мимоходом

давненько не выступала Марта. Говорит — не в чем. Как и пристало женщине. Но я думаю, дело в нашем с ней перемирии. Дело в определённом доверии, в делегировании мне чести транслировать впечатления происходящего.
Интуиция, коей я доверилась, не подвела и подарила мне чувство почти равновесия. Это почти равновесие стоит ни на чём, что и делает его особенно прочным. По крайней мере, на настоящей момент, а большего мне и не надо, так ведь?
Сейчас я похожа на того парня, видела в окошко — катит не спеша на самокате в закат, затягиваясь время от времени цигаркой.
Завтра рано утром поеду к ребятам в Москву, немного жаль покидать закат, немного жаль, что без провожатых, но если занимаешься разрушением стен, то нет ни встреч, ни прощаний, есть наша общая тема, где бы ни были, что бы ни делали, близко и далеко, с губ не убежит молоко.
Сердце тянется к сердцу

фракталы

Categories Мимоходом

особенно тревожит переход дня в ночь и наоборот
будто ненужная дробность лишает возможности плавно быть, пребывать, сеять и жать, равномерно дышать
и тогда же любые слова, разговоры, новости, заголовки дробят почти невыносимо, ненужно
так же и всякое дело — невозможность им охватить всё пространство из-за его дробления на звуки, мелькание, физиологические надобности, несовершенство нервной системы и прочих
едва зацветёшь и пора облетать
преодолеваю так: синхронизируюсь, впадая во все эти капилляры, полагая что нет никакой разницы
главное, не расстраиваться и время от времени спать

Categories Мимоходом

в детстве любила, когда бабушка часами трындела по телефону, перемывая всевозможные кости
очень уютно было заниматься своими делами под стук этих костей, тихо радуясь отвлечению от меня внимания
всё, что угодно, лишь бы отстали со своей терапией банальностей и хирургией морали
гомеопатией слов в моём окружении не владели

зеркало для героя

Categories Мимоходом

На призыв мой тайный, страстный
О, друг мой прекрасный,
Выйди на балкон

влюбилась в серенаду из оперы Бизе после первых вступительных кадров фильма “Зеркало для героя”. И в диссонанс, наконец-то понятый с помощью картинки и звука. То есть, в мир, таким образом всегда воспринимавшийся. Марта говорит:
— Раньше ты была другой. Не стоит зацикливаться.
Или это Андрэ говорит. Они порой сливаются в этой ужасной занудной трезвости, которой так мне не хватает.
Я говорю:
— Объём переполнен, не влезает ни книга, ни выставка, ни постановка. Разве что публикация как-то боком протиснется, вызывая по утрам тошноту и погрешности вестибулярки днём. Куда всё это уместить среди моих костей? Там, посерединке, есть самое ценное, пульсирующее, в нём-то и зашифрована красота этого мира, собираемого когда-то минута к минуте, цвет к цвету, слово к слову. И теперь она попросту узнаётся при взгляде, при вдохе, при прикосновении. Смотрю на твою ладонь и понимаю — всё, что происходит — причина для взгляда на себя со стороны. Смотрю и корректирую, ориентируясь на то, что в самом деле интересно, собираю повсюду, будто лучи, где собственный текст как фотосинтез и свет обретает новые очертания.
— Тогда действительно лучше серенаду.
И поют в два голоса. Если настроение совпадает

несколько слов о

Categories Мимоходом

боге

в детстве молилась Афине. Необходим был внешний диск, лучше всего подошла она. С тех пор все прочие варианты были лишь на уровне теологии. Лучший — когда кажется, что и бога, и меня нет.

 

страхе

кажется мотором жизни, едущей к смерти. А также позывным, вызывающим бога. Что не мешает испытывать удовольствие от нелепой мысли о собственной воле.

 

восхищении

восхищает совершенство. Всего на свете. И света тоже. Восхищает совершенство математики и вирусов, природы и сознания. Когда находишься вне их сетей.

 

вирусах

не могу не выделить. Даже удивляюсь, отчего не вытеснили в своё время с алтаря Афину. Видимо, когда я узнала об этих совершенных нежитях, об этой идеальной форме нежизни, делающей с жизнью всё, что угодно, мой скепсис позволял оснащать алтарь лишь с эстетической точки зрения, — так  мраморный будда формально вытеснил вирусы.

 

ревности

всегда много. Старалась быть хорошей девочкой и думала, что уж у меня-то точно её нет. Но со стороны оказывалась той самой слепой девочкой, которая выдувала под нос пузырь, — Представляю, сколько они себе положили! Что не мешало оставаться в своих глазах хорошей. Помогает чувство, что меня нет, никакой.

 

любви

то не хватает, то с головой. Лучшая бывает, когда меня в ней нет. Она есть, а я — нет. И тогда все, кого любовь обнимает, могут даже что-то узнать о счастье.

 

счастье

как свобода, понятие трансцендентальное. Вероятны их совпадения друг с другом, а так же с нашими жизнями на какой-то миг, когда нас нет.

 

смысле

с детства настойчиво требовали его наличия. Вырабатывала, как могла, но потом оказалось, что без него проще. Освободившись, ушла в вольные мозгопашцы. Праздную юрьев день ежедневными демонстрациями бессмысленности.

 

дураках

с детства учили, что это глупые люди. Хотя по всем сказкам выходило не так. Выходило, что дураками их называли из-за асоциальности и отсутствия морали. Обратная сторона дураков неимоверно привлекательна. Чего не скажешь об обратной стороне признанных умников, её у них зачастую вообще нет.

 

жизни

когда-то была кем-то распланирована. Потом стала непостижимой. Что страшно её украсило.

 

удовольствиях

они — как обратная сторона дураков. Лучше, когда удовольствия можно разделять.

 

детях

как зеркало. Зеркальные сферы, космические объекты, обладающие целебными свойствами. Вырастая, становятся планетами со своим собственным климатом и рельефом.

 

смерти

встречается по сто раз на дню. Буквально, путается под ногами и в голове. Исчезает, когда меня нет.

 

себе

нечего сказать. Нечего сказать о себе отдельно. Я говорю о себе — говорю о нём. И наоборот. Всё сквозь призму моего настоящего дня. Есть день — нет меня

что-нибудь такое…

Categories Мимоходом

был футбольный чемпионат, что ли. Судя по всему, — какое ещё эхо ближайшее могло отбить подсознание?
— Да тебе всё равно, что отбивать, лишь бы попасть.
— Куда?
— По мячику.
В общем, Марта лучше знает, поэтому неважно, что было. Шумело, стучало, играло. Но в перерывах мы устраивали представление, театральное шоу, в конце которого я качалась под куполом на трапеции. Хитрая система тросов, всегда внезапных — цеплялась не столько за них, сколько за интуицию. Но было весело. Потом мы шли на трибуны, искали места поукромнее и там тоже что-то представляли — чаще всего, как после окончания поедем куда-нибудь на природу, как мы любим — с небольшим бюджетом и беседами, — устроим себе перипатос, так сказать.
Дальше получилось так: мы узнаём, что артисты — мы, то есть — по окончанию подвергнутся уничтожению. Именно такая фейсбучая формулировка. Нет, скорее, мэйлручая. Истребить нас должны будут немедленно.
— Ты слишком много болтаешь.
Да, именно за это.
И вот нам выплачивают гонорар какими-то рублёвыми монетами. Мы пересчитываем и находим одну необычную монету — с глубоким рельефом, полностью заменившим все валютные признаки — там был инь-ян в кружочке на реверсе и что-то растительное, наподобие символа Гипократа на аверсе.
Эта находка гораздо любопытнее нашей близкой участи, гадаем, что бы это, зачем бы это, может, это что-нибудь такое? Внезапно она выпадает из рук от неожиданности — кошка промчалась по ноге, оттолкнувшись когтистой ногой под моей коленкой.
И я проснулась, в очередной раз избежав чего-то.
За окном шёл дождь.

Categories Мимоходом

прежде чем стать писателем, приблизившись к точке писательской реализации, к высшей форме писательского земного существования до растворения из конечной фигни в бесконечном ничто — к колумнистике, — необходимо понять две вещи:

ты сколько угодно можешь торчать на самом себе и своих проекциях, доставляющих любовь, радость, бешенство и так далее, но это дела, невыносимые ни для кого и никуда. Без огранки ты не засияешь, без фильтров самая искренняя искренность будет не лучше пульсирующих кишок. Примерно как твои делишки в ванной и ты, выходящий часа через два, сияющий простотой и открытостью. Так что предлагай не себя, а то, на чём ты торчишь. Именно это приближает к истине, особенно расфасованное тематически.

пока ты ждёшь рассвета, просвета, подсветки и прочих источников, чтобы синтезировать слова, кто-то напишет слово свет, повторит его крупно посреди колонки и вот он уже едет в сторону, прописанную им же, особенно если свет написан зелёным

а, да. Ещё нужно быть умным. Но тщательно это скрывать за лесом из слов.

ннн…

Categories Мимоходом

не хватает закадрового голоса. Очень.
Идёт человек по ночному парку, ведёт за собой женщину, что-то иногда говорит ей тихо, оглядывается, приглядывается и себе под нос: трам-пам-пам…
А что ещё? Всё.
Ведь голоса-то нет. Нет голоса, равно интонирующего происходящее внутри и снаружи:
— В этот вечер ннннн.…. Ему ннн… Но нннн… Он подумал ннннн… А потом нннн.…. А в это время нннн.… А она ннннн.… И тогда ннн… На следующий день ннн…
И действительно всё. И никаких этих ваших метамодернов.

ритм

Categories Мимоходом

уже и не стыдно почти за однообразие слов — соприкоснувшись с природой понимаю, насколько они не важны.
Я навещаю её достаточно регулярно этим летом, чтобы заметить в ней то, чего нет у людей — многообразие и однородность, движение и покой — одновременно.
Я подхожу к берегу, чтобы понять, как она это делает, но вместо этого попросту исчезаю в ней, забываю вопросы и недоумения.
Исчезаю вместе с пространством и временем.
И даже желания и поражения, продолжающие тревожить, впадают в общий размеренный ритм, становясь естественной формой жизни, а не вершинами и провалами, становясь единственной формой жизни.
Когда моя нужность и нежность или ненужность, стремление или равнодушие остаются со мной как одежда, как кожа.
А я просто стою и смотрю на то, как небо сливается с морем

птичка

Categories Мимоходом

коротая время и продлевая жизнь во дворце, наполненном туристами и в его окрестностях, то и дело выбираю тропы меж любителями бестолково потолпиться, любителями зачарованно постоять эдаким паучком, сплетая в голове какие-то нити видимого в какой-то свой смысл, мастерами походить эдакой каплей мёда, соперничая с предметами искусства и конечно, мастерами пофотографировать.
Самые явные мастера этого дела — гости из Японии. Вроде бы. Могу ошибаться и сделаю поправку на Корею и Китай. Суть в том, что их манера фоткать напоминает боевые стойки. Они умеют так раскорячиться и застыть в ожидании подходящего ракурса модели, что кажется, их камеры сейчас родят не птичку, а луч лазера. Не знаю, кого они копируют при этом, наверняка же копируют, что-то же должно быть в основе такого подхода. Может быть, студийная работа, может быть, операторская — такие позы очень характерны для гротескных крестьян в фильмах круассана — но тем не менее, в этом есть своя гармония и пластика. И чувство пространства, и чувство тела.
Чего почти не наблюдается у нас с вами. Я не предлагаю непременно раскорячиваться при съёмках друзей на фоне достопримечательностей, я говорю о нашей общей зажатости. О том, как выдают нас свёрнутые плечи и вытянутые вперёд шеи, как это говорит о присутствие в нас настолько ценного, что мы даже самим себе не решаемся открыть и показать. Может быть, доверия? Непринуждённости? Самодостаточности? Желания играть вне всяких границ взросления и прочего положено-неположенного, стыдно-нестыдного.
Мы вытеснили из жизни многое, связанное с нашим естеством так, что почти вытеснили саму жизнь. Оставив условные траектории и дозволенные реакции. Оставив вместо тела некую душу, постоянно загоняющуюся или загоняемую в полярных направлениях, при этом не умея толком объяснить, зачем.
Что происходит в головах и судьбах людей с иной культурой и историей — я не знаю. По книжкам и фильмам кажется — что-то похожее. По живому общению — что-то иное, параллельно-мультивселенное. Хотя в том самом сокрытом ценном мы все параллельны, похожи и непохожи, танцуя свой собственный танец.
И не исключено, что у всех людей есть общая психологическая проблема — то глубоко, то не очень хранится ожидание удара палкой по голове за… за неважно что.
Но только не все готовы заранее себя пороть, потому что понимают — это не отменит палку, буде она так уж прямо заложена в этих наших альфа и гамма ритмах. И кто-то будет раскорячиваться, как ему удобно или как он считает логичным, кто-то будет танцевать на крыше, а кто-то будет коситься на всё это и сворачивать свою вселенную до еле видимой точки.
А Солнце будет всё так же всходить и заходить, для всех одинаково, вне зависимости от