жар-птица

Categories Мимоходом

в конце забытого, но очень доброго и тёплого, и тем редкого для меня сна, оставившего в памяти изысканный каллиграфический след, я и ещё одни персонаж любовались вместе рассветом, что-то вроде туманных гор акварельной отмывкой или китайской тушью — очень красиво и радостно просыпаться
проснулась от холода, больная, неужто внутренний жар разрисовал подсознание, как зима украшает окна узорами льда

кажется всё мур-мур

Categories Мимоходом

как бы ни был опытен, внимателен или расслаблен, ни за что не угадаешь, какие ещё мелочи станут препятствием для понимания
что станет лежачим полицейским или вообще детонирует, разметав бликами света клочки твоего разума
идёшь себе такой по своему жизненному пути, и кажется всё мур-мур, и все действия кстати и даже почти понимаешь и понимают тебя, остановился завязать шнурок, а у спутника вдруг что-то там перемкнуло, какой-то смутный образ наложился, тревожная тень шнурков или остановки, или ботинка и всё — ты убит, и иди со своим ботинком куда хочешь, жопа обезьянья
неисповедимы проекции на мир чужих нейронных связей
впрочем, как и своих, кстати

утка

Categories Мимоходом

утка лежала в воде лицом вниз
иногда шевелила лапами и делала движения туловищем в попытке справиться с мышцами шеи
утка была на пороге, скорее всего
и было не по себе не от того, что не сработал реанимационный набор, не от того, что его идея шевельнулась примерно как утиная шея, а потому что мы сами лежали в воде лицом вниз
и идеи … как наши шеи

Categories Мимоходом

он подумал о двусмысленности ответа другу, что рад ему и без пива
подумала об однозначности наших встреч

он

Categories Мимоходом

что — узнаваемо? То,
что накладывается подобием на русло твоей жизни, в которую не войти дважды? В которой не утолить жажду, сколько ни пей — всё испаряется, счастье, горе, надежды и впечатления. Сколько ни пей. Сколько людей, интересно, готовы нажать на репит? Впрочем, оставим рэперам дворовую философию, классный жанр, но без веры в себя он ничто. Йоу.
Я узнала другое. Вернее, другого. Вернее, мне следовало бы писать анамнезы, а не слова икебаной выкладывать о короле придуманного бала. Я не следую тому, что следует, поэтому икебаню: пишу, подравниваю, засовываю в выпитую бутылку и отправляю в море. Представь, какое путешествие, если читаешь это сейчас, ну так вот. Он — узнаваем. Я повторяюсь, но я не вхожу дважды. Я узнаю глубже, когда-то нырнув. Сама, без письма, без бутылки. О, познавать ближнего такая радость. Она как движение в никуда, пойми, это больше, чем движение от слова к слову. Это сикстинская капелла, вращающаяся над головой созвездиями необъяснимых причин и следствий, тяга к которым равна тяготению мореплавателя к туманной, не нанесённой на карту земле.
Он гениален. Как все мы в чём-то своём. Но не все находят ту самую дверь, через которую можно выйти наружу, и не однажды.
Его тексты растут из семян иных языков, привезённых из кругосветки мыслей. Его камера видит объёмную суть, не включённую в жертвенный растиражированный список.
Поиски света в слепом пятне, видимость ненавидимой бытовой утробы, опыт жизни внутри и вне, вся эта алхимия с именем идеала высшей пробы… может быть, миллиарды шагов, может, один шаг. Можно любить, но главное, не мешать

главное

Categories Мимоходом

обсуждали детали завтрашней съёмки. В итоге остановились на белом полусухом. Если верить прогнозам, там ставят 80% на то, что мы промокнем, так пусть хоть что-то останется при своём, ну и мы при нём

послеобеденное время

Categories Мимоходом

послеобеденое время: поговорим о смерти.
Смерть уничтожающую иногда представляют как раз в контексте трапезы, пира. Никакой утончённости, никаких изысков, всего лишь незатейливое пожирание без разбора.
Попытки флирта со смертью, попытки представить всё в галантном свете, в игровом дискурсе не более чем все прочие декоративные элементы человеческой культуры говорят о нашей беспомощности, и это качество само по себе декоративно. Словно порода людей, формирующаяся от века к веку, приобретая необходимый экстерьер, одновременно теряет именно ту основу, благодаря которой когда-то смогла удержаться в жёстком отборе, где главным судьёй была как раз таки смерть.
И вот, по прошествии, смерть пожирает как и прежде, но теперь она начинает издалека, смакуя дрожащее человеческое эго. Теперь смерть принимает вид смысла зыбкого нашего бытия, где любое утверждение, любой лозунг или более менее устойчивая валюта, во всех эквивалентах, становятся соломинкой.
Дальше всё одинаково скучно, как бы ни казалось красочно и неповторимо для каждого.
Соломинка ведёт прямиком в пасть смерти.
Поскольку выведенная порода людей оказывается неспособной просто пребывать в зыбкости, наблюдая и наслаждаясь. Соприкасаясь со всем и ни с чем, чтобы потом просто естественным образом исчезнуть. Не прыгая добровольно с лицом, полным надежд, с карманами, полными ожиданий на дорожку, движущуюся понятно куда.

Ну хорошо. Иногда становятся видны и соломинки, и дорожки. И смешные ассоциации, возникающие в наше время от этих слов. Становится видно, когда это происходит на твоих глазах. Либо с твоими близкими. Либо вот-вот с тобой.
И такой опыт есть наверное у каждого, один из или сразу несколько.

Но тем дальше мы отодвигаем саму мысль о естественном ничто, о призовом финале правильно понятой игры. И валимся, валимся с ног, отталкивая друг друга, прорываясь к соломинкам. Задыхаясь от смеха над неудачниками. Спеша на совсем несмешной обед.

искрами

Categories Мимоходом

к ночи влажное дыхание земли сотворило облака, похожие на нежной окраски цветы, на тёплой окраски цветы, вспыхнувшие акварелью на шёлке, видимо, сказывается нехватка жидкости, добываемой из метафор, а завтра, возможно… трамвай осветил пространство окна яркими искрами, только что я остановила сердце, раз время никак, чтоб не мешало мне вспоминать, и запустила заново
— Ничего не поняла.
— Не только ты, Марта. Я тоже сегодня не во всё въехала, примерно в одного человека из десяти, хотелось ещё, но тоже норм резалт

столько прекрасных

Categories Мимоходом

бесконечны названия чувств, их оттенков, чувственных идей, идейных прочувствований от воздействия видимого и умозрительного, они успокаивают, примиряют, возвышают, побуждают, распаляют, разъяряют или проходят мимо
а потом находят тебя в других неожиданных сочетаниях, и поэтому, находя для себя что-то среди доступного взгляду и уму, одновременно понимаешь, как много ещё неизведанного, немыслимого, но заранее желанного, и ты изыскиваешь способы, ты усиливаешь свою мощность, дабы луч твоего внимания мог осветить всё больше и больше, либо просто мечтаешь, либо впадаешь в депрессию, либо пытаешься чувствовать вместо других, либо отталкиваешь и отбираешь, либо берёшь кредиты, либо даёшь обещание, либо даёшь в табло, — столько прекрасных дорог к новому, неизведанному и наполняющему смыслом:
к чувствам важности, удовлетворения, превосходства, обладания и потери
и точечки звёзд, цветущих растений, милых животных, красивых людей и слов виньеткой вокруг
но что тебе это всё, когда наступает момент истины:
наполниться, опорожниться и перезагрузиться, а дальше перебирай ногами вперёд без оглядки, либо перебирай бесконечно чётки прошлого
ведь ты понимаешь
что, в общем-то выбора-то и нет, оглядывайся не оглядывайся, — однажды сев на лошадку, ты едешь на ней с переменным мастерством по своему гормональному кругу, подсвеченному вспышками электрических импульсов динамо машины, запаянной внутри черепной коробки
отыскивая названия фантастическим оттенкам, многообразно раскрашивающим стены вокруг карусельки

одно и то жжжжж

Categories Мимоходом

а некоторые люди настолько наблюдательны, что, прожив совсем немного витков вокруг Солнца, определённо точно видят те самые вешки, что и прежде и понимают, что ожидать иных просто неоткуда.
Поэтому единственно разумным и энергетически правильным выбором становится созидание произрастающего в них, в принципе, даже не важно, чего именно, поскольку всё прочее напоминает удары мухи о стекло, жужжащей не столько от того, что ей не выбраться сквозь, а оттого, что стекло грязное